— Эти кресты были на щитах наших доблестных предков, сражавшихся за святой гроб господень, на славных знаменах Писарро, несшего европейскую цивилизацию дикарям Южной Америки. Эти кресты сегодня с нами здесь, в Африке!

Словно устыдившись своей неуместной патетики, генерал вдруг умолк, а потом приказал усталым, будничным тоном:

— Узнайте, в чем там дело, капитан…

…Капитан Браун решительно вклинился в кольцо потных солдатских спин. В центре этого кольца со скрещенными на груди руками лежали убитые. В открытых остекленевших глазах отражалось быстро гаснущее небо. У одного из разорванной на груди куртки торчал обломок золотистой бамбуковой палочки.

«Так ведь это же стрела», — поразился Майк.

И только тут он увидел коменданта, который с участием склонился над раненым, сидевшим прямо на земле и опиравшимся спиной на зеленый ящик походной рации.

— Мы… шли впереди — Микель, я и лейтенант… Они хотели покончить с нами без шума. Лейтенант даже не охнул, когда в него влепили этот вертел. Микель… успел шарахнуть очередь по зарослям… Но тут его срезал снайпер. Если бы я не бросился на землю… — раненый застонал.

Капитан Гамеш выпрямился.

— Унесите их, — приказал он. Майк поразился твердости его голоса. Сейчас в отсутствие генерала это был совсем иной человек. Но в следующий момент, когда комендант обернулся и увидел Майка, он опять стал прежним робким смешным человеком в военной форме.

— Лейтенант Ферейра убит, — почему-то извиняющимся голосом сказал он. — О, если бы вам удалось убедить его превосходительство… Даже если бы улетели только ваши «алуэты», они, — Гомеш кивнул в сторону джунглей, — может быть, поверили бы, что вы улетели тоже…

— Но почему вы так уверены, что мятежники знают все, что творится в стенах форта? — не выдержал Майк. — В конце концов, на войне, как на войне! — Он поймал себя на том, что заговорил патетическим тоном ди Ногейры.