– Просто нужно немного побыть фотомоделью, – объяснил рослый военный.

– Фотосессия! – добавил худощавый, с болезненным лицом, мужчина, единственный, одетый в штатское, отчего Салауддин сделал вывод, что это контрразведчик.

– Ага, – хохотнул военный в маске. – Для журнала «Плейбой».

– Что ты сказал? – нахмурился Салауддин.

Он знал, что это за журнал, и слова его оскорбили. Забыв про боль, он со всей силой размахнулся, и в тот же миг стоящий на расстоянии вытянутой руки чеченец толкнул его в грудь. Не удержавшись на ногах, Салауддин полетел на спину. Его словно молния ударила в плечо. От удара о землю в глазах потемнело, и он стиснул зубы, чтобы не закричать от боли.

– Джин, зачем? – раздосадованно спросил рослый в маске и обернулся к стоящему позади себя крепышу: – Банкет, помоги ему встать.

– Декорации готовы? – спросил кто-то.

Сделав глубокий вдох, Салауддин сел. В тот же момент его подхватили под здоровую руку и поставили на ноги.

Затем усадили на прорезиненный коврик у костра, разведенного на месте старого кострища. Рядом опустился чеченец, которого рослый военный назвал Джином.

Их тут же сфотографировали. Потом еще. Справа присел на корточки второй «кадыровец», позади заставили встать Мухмата.

– Зачем это? – нахмурился Салауддин. – Вы хотите показать, какой трофей попал к вам в руки?

Неожиданно его обдало жаром. Он вдруг понял, что все это значит. По всей видимости, ФСБ задумала внедрить к кому-то из полевых командиров предателей, которые будут утверждать, что воевали в его отряде.

От того, что его в очередной раз использовали, а он ничего не может сделать, Салауддин зарычал.

– Что с тобой? – испуганно спросил Мухмат.

– Эти шакалы… – вскочил Салауддин, отбрасывая автомат.

Договорить он не успел. В грудь словно влетела раскаленная игла, пробила его до самого позвоночника, сковав дыхание, и Салауддин полетел на спину…