Вскочив на ноги, я размахнулась и метнула меч. Молот сверкнул в воздухе. Человек завизжал, словно свинья, которую режут, и попытался защититься. Но меч воткнулся в его грудь.

Это было потрясающе – победа детской магии над неверием в собственные силы.

Тело меня не слушалось, а ведь надо было еще расправиться и со вторым солдатом. С трудом я добралась до него. Вдруг он разинул рот и бросился бежать. Я была изумлена.

За моей спиной раздался звук, напоминающий тигриный рык.

В низинке вдруг появился человек. Он что-то бросил в бегущего воина; тот упал вниз лицом и так и остался лежать, не шелохнувшись.

Я выбралась из кустов и нашла такое место, откуда могла видеть и грязного раба, и того, кто убил воина. Последний оказался настоящим гигантом, одетым в лохмотья, которые когда-то были формой таглианской армии.

Карлик медленно обошел заросли, рассматривая жертву моего удара. Это явно произвело впечатление. Он сказал что-то извиняющимся тоном гиганту – тот был занят поиском своей жертвы – на таглиосском, затем что-то еще, взволнованно и быстро, на незнакомом мне диалекте. Какие-то слова мне были известны. Карлик произносил их с благоговейной интонацией, но общий смысл оставался неясным. Он то ли говорил обо мне, то ли благодарил своих богов. Я уловила слова «Предсказание», «Дщерь Ночи», «Невеста», «Год Черепов». Фразы «Дщерь Ночи» и «Год Черепов» я уже слышала в Таглиосе, жители которого были чрезвычайно религиозны, но смысл их остался непонятным для меня.

Гигант ворчал. На него происшедшее не произвело столь глубокого впечатления. Он лишь осыпал ругательствами погибшего, когда заметил его, да пнул разок ради проверки: «Ничего!» Коротышка произнес раболепным тоном, обращаясь ко мне:

– Простите меня, Госпожа. Мы все утро охотились за этими собаками, чтобы хоть что-нибудь раздобыть. Но имущества у них меньше, чем у меня, когда я был рабом.

– Вы знаете меня?

– О да, Госпожа. Вы – подруга Капитана – Он выделил оба слова, произнеся их по отдельности, интонацией придавая особый вес. Он трижды поклонился мне, теребя при этом треугольник из черной ткани, торчащий над его набедренной повязкой – Мы охраняли ваш сон. Но нам следовало знать, что вы ни в чьей защите не нуждаетесь. Простите нашу самонадеянность.