В основу рассказа положен реальный случай. Фамилия и имя героя не изменены.

— Победа! Слышишь? Победа! Ур-р-ра!

— …! — Громыхнуло в небе и, казалось, под самыми облаками рассыпались огни салюта.

Кто-то от радости высаживал все патроны в небо, кто-то орал…

— Ур-р-ра!

Все обнимались и рыдали от счастья.

— ПОБЕДА!

— …! — Опять вспыхнуло красочным разрывом под облаками.

— Это ПОБЕДА! — Кричали рядом.

— …!

— Слышь, браток, дай закурить, — хлопнули по плечу.

— … сержант, проснись. Сиротинин, — и в плечо толкнули.

Николай раскрыл глаза. Поморгал, провёл рукой по лицу, сгоняя сонливость, и медленно поднялся с густо свалянной ржи. Тряхнул головой. Последнее время он совсем не высыпался. Тяжело. А сегодня, с утра, три часа оборудовали позицию в ржаном поле, совсем недалеко от дороги. Тягали 76-миллиметровую пушку, а это девятьсот килограмм! Но трудились, несмотря на дикую усталость.

Устали все. Бойцы, который день не видевшие горячей пищи, да что горячей, ели последний раз вчера, и то, одна банка тушенки на троих. Командиры, с впалыми, от бессонных ночей, глазами.

Даже комиссар долгое время молчит, по сравнению с первыми днями войны.

Устали от всего. Устали от постоянного отступления. Устали хоронить погибших. Пополнения нет, а потери страшные. А боеприпасы?

Гранат нет, снарядов — кот наплакал. А у врага сплошь танки, а чем против них воевать?

Армия обескровлена. Отступала непобедимая и легендарная. Уходили, пряча глаза от тех, кто оставался.

Устали.

Но стоило только занять оборону, как усталость уходила. Пусть не отдыхали, но злость на врага, да и на самих себя подавляла всё. Бить, бить, бить, пока есть силы. Пока в сознании, пока видит глаз и держит спуск пушки рука. А ещё есть верный карабин за спиной и тридцать патронов. Всего тридцать. Тридцать вражеских жизней, поэтому мазать нельзя. Ни за что.