– Так вы все таки человек? – обрадовался второй.

Слово «человек» прозвучало вслух совсем по-другому, чем он привык произносить его мысленно. Это было уже не имя; обычное слово, каких тысячи.

– Человек… – сказал он, которого спасли они. – Но если бы не вы…

– Благодарите Бабича, – сказал головастый. – Нашего вахтенного.

– Как вы там оказались? – спросил второй.

– Авария при гиперпереходе, – объяснил человек, которого они спасли.

– У нас полетел инвертор.

– Боже,– сказал второй.– Какой ужас!

– А ваши товарищи?

– Не знаю, – сказал спасенный человек. – Понятия не имею, где они сейчас.

– Какой ужас! – повторил второй. Теперь он не внушал опасений. Вся его подозрительность улетучивалась, как дымовая завеса в вакууме.

– Кто-нибудь из них мог оказаться поблизости, – сказал спасенный. – Вы заметили место?

– Нет, – сказал головастый. – Мы сами попали туда чисто случайно. На Бабича снизошло откровение.

– Но у вас сохранились какие-нибудь записи?

– Записи? – переспросил головастый. – Видимо, да. В бортжурнале.

– А что у вас за журнал?

Головастый пожал плечами.

– Обычный кристаллический бортжурнал

– Хорошо, – сказал спасенный. – Где он?

Когда они появились в рубке, высокий вахтенный уже шел навстречу, протягивая руку для приветствия.

– Николай Бабич, штурман.

Спасенный почувствовал смущение.

– Фамилия моих родителей была Синяевы, – сказал он. – Иногда мать называла меня Сашей… И… профессия. Я… инструктор. Я учу других летать на ракетах.

В серых глазах штурмана что-то мелькнуло, что-то похожее на удовлетворение.

– Значит, пилот. Так и запишем. Александр Синяев, пилот-инструктор.

– Извините, – сказал головастый. – Совершенно забыл представиться. Монин, тоже Александр. А это Анатолий Толейко, руководитель научной группы.

Все обменялись рукопожатиями.

– Наш корабль называется «Земляника», – сказал головастый тезка спасенного пилота-инструктора и вопросительно на него посмотрел.