На лбу крупными каплями выступил холодный пот. Но Вес-сон не в силах был отвести пристального взгляда от потолка.

— Так вот почему… вот почему вы не хотели, чтобы я… чтобы я выходил на палубу. Да, тетя Джейн? — хрипло спросил он.

— Да, Поль. Раздражительность — первый признак. Но вы приказали…

— Знаю, — еле слышно отозвался Вессон, по-прежнему не сводя глаз с потолка. — Странное чувство… Слушайте, тетя Джейн.

— Что, Поль?

— Вы так и не скажете мне, какой он на вид?

— Нет, Поль.

— А я и знать не хочу. Господи, да не хочу я этого знать…

Как странно, тетя Джейн. Наполовину я сейчас самый настоящий слизняк. Напуган до смерти…

— Я знаю, — негромко ответил голос.

— Но другая моя половина совершенно спокойна. Как будто все это — детские игрушки. С ума сойти — я тут такое вспоминать начинаю. Знаете что?

— Что, Поль?

Вессон попытался рассмеяться.

— Одну детскую вечеринку лет двадцать… нет, лет двадцать пять тому назад. Тогда мне было… сейчас прикину… ага, девять лет. Точно. Ведь как раз в тот год умер отец. А жили мы тогда в Далласе. Снимали времянку. И поблизости жила еще одна семья с целым выводком рыжих ребятишек. Там частенько закатывали вечеринки. Никто их особенно не любил, но все почему-то приходили.

— Поль, расскажите мне про ту вечеринку. Вессон заворочался на кушетке.

— Ну, значит… та вечеринка как раз была в канун Дня всех святых. Помню, все девочки одели оранжевое с черным, а все мальчики были в строгих костюмчиках. Я там оказался чуть ли не самым младшим — ну и, конечно, был не в своей тарелке. А потом один из рыжих вдруг выскакивает откуда-то в маске-черепе и орет: «Эй, вы! А ну-ка все играем в прятки!» Хватает меня и говорит: «Ты будешь водить». Не успеваю я и глазом моргнуть, как он заталкивает меня в темный чулан. И запирает за мной дверь.