Вессон провел языком по пересохшим губам.

— А потом — ну, там, в темноте, — я вдруг чувствую, как мне в лицо что-то тычется. Холодное и липкое. Похожее на что-то…

ну, не знаю… на что-то мертвое… Тогда я съежился в самом уголке чулана и все ждал, что та штука снова ко мне полезет. Понимаете? Висит там что-то непонятное. Холодное и страшное. А знаете, что там оказалось? Суконная рукавица, полная отрубей вперемешку со льдом. Шутка. Просто шутка. Только шутки этой мне не забыть… Тетя Джейн?

— Что, Поль?

— Я тут вот что думаю. Наверняка вас, альфа-сети, придумали великие психологи. Ведь я могу вам обо всем рассказывать только потому, что вы — всего лишь машина. Верно?

— Да, Поль, — печально подтвердила сеть.

— Эх, тетя Джейн, тетя Джейн… Какой мне смысл и дальше себя дурачить? Я же чую эту тварь. Там, наверху. В какой-нибудь паре метров отсюда.

— Я знаю, Поль.

— Тетя Джейн, я не смогу выдержать. — Сможете, Поль. Если захотите. Вессон скрючился на кушетке.

— Он… он грязный. Липкий. Господи! И так пять месяцев? Я не выдержу, тетя Джейн. Он меня убьет.

По всем уголкам станции снова прокатился громоподобный рокот.

— Что это? — выдохнул Вессон. — Корабль чужаков… он отчалил?

— Да. Теперь чужак один. Как и вы.

— Нет. Не как я. Не может он испытывать того, что испытываю я. Тетя Джейн, вам просто не понять…

По ту сторону металлического потолка всего в нескольких метрах от Вессона висело огромное, чудовищное тело чужака. Как же страшно вся эта тяжесть давила ему на грудь!

Вессон провел в космосе чуть ли не всю свою взрослую жизнь и прекрасно знал, что если орбитальная станция разрушится, то «нижнюю» ее часть не раздавит, а унесет прочь за счет собственного углового вектора. Так что здесь не было ничего от гнетущей атмосферы планетных строений, где нависающая над тобой масса будто бы все время угрожает рухнуть. Но тут было нечто совсем иное. И куда более тягостное.