В воздухе буквально висел запах опасности — запах идущей сверху, из темноты, угрозы. Там словно притаилась какая-то холодная тяжесть. Все как в том неотвязном детском кошмаре Вессона. Та самая липкая неживая тварь, что тыкалась ему в лицо в темном чулане. И еще — дохлый щенок, которого он вытащил из речки тем летом в Дакоте… Влажный мех, вяло свисающая голова — мертвый и холодный. Холодный! С неимоверным трудом Вессон повернулся на бок и приподнялся на локте. К лежащей на груди тяжести добавился еще и неотвязный холодный обруч, что туго сжимал воспаленную голову. Казалось, комната наклоняется и начинает медленно и тошнотворно кружиться.

Вессон заскрипел зубами, но встал на колени. Потом поднялся и выпрямил спину. Ноги затряслись от напряжения. Рот безмолвно распахнулся. Шаг, другой. Вессон мучительно переставлял ноги, едва пол начинал лететь ему навстречу.

Правая сторона пульта управления, прежде темная, теперь светила экранами и циферблатами. Согласно индикатору, давление во Втором секторе составляло примерно одну целую и треть атмосферы. Индикатор переходного шлюза показывал несколько повышенное содержание кислорода и аргона. Делалось это для того, чтобы не допустить заражения Первого сектора атмосферой чужака. Одновременно это означало и то, что шлюз больше не откроется — ни с той, ни с другой стороны. При этой мысли Вессону почему-то чуть полегчало.

— Посмотреть бы на Землю, — выдохнул он.

Экран засветился — и Вессон впился взглядом в голубую планету.

— Долгая дорога вниз, — прохрипел он. — Долгая, долгая дорога вниз — на самое дно колодца…

Последние десять пустых лет Вессон проработал инженером по сервосистемам на станции «Дом». Вообще-то он хотел стать пилотом, но вылетел на первом же году — незачет по математике. И все же до сих пор у него и в мыслях не было вернуться на Землю.