Режим: надкритический"

– Если он взорвётся, я не увижу, как ты умрёшь, - обвиняюще заявил Липучка.

Картленд рассмеялся и показал ему средний палец.

"Параллель" вопила на невыносимо высокой ноте.

– Когда он взорвётся, ты вылетишь со своего места, понял, придурок? - заорал Картленд. - Этот взрыв тебе припомнят, и разговорчики с "Эрой" тоже. Когда тебя вышвырнут, ты утопишься в чане с водорослями, урод! И одной вонючей Липучкой на свете станет меньше!

– Я не хочу, - Липучка прижал дёргающиеся пальцы к щекам.

– Сдохни, сволочь!

Липучкины глаза были прозрачны, как осколки стекла.

Картленд набросил на камеру одеяло и рванул к шлюзу.

"Кэф: увеличивается

Режим: надкритический

Аварийная ситуация!"

"Параллель" ревела так громко, что Картленд уже не мог её перекричать. Лицо на экране расплывалось, уходило в небытие, в холодную пустоту за бортом, в ту пропасть, через которую не перепрыгнуть.

Картленд приник к пульту, обнял нагревшийся металл. Смех душил его, а сквозь слёзы не разобрать было жёлтых букв.

– Сдохни, сволочь! - проорал в пустоту.

Он ещё продолжал хохотать, когда безумие нейтронной пляски выплеснулось на свободу.