Он засыпал, обнимая пульт. Просыпался в ужасе оттого, что во сне набирал пароль и отключал охлаждение. И снова засыпал, бормоча что-то реактору. Он боялся отойти от пульта больше, чем на пять минут. Он гладил пальцами клавиши и в болезненном угаре представлял, как вводит двенадцать букв ключа.

Умереть так просто.

Выжить - вот, что по-настоящему сложно.

– Челнок, Липучка.

– Я не могу...

– Смотри внимательно, Липучка.

"Состояние реактора на 02:01:42

Включено аварийное управление

Кэф: стабилен

Режим: критический"

– Челнок!

– Я не могу... я не могу выслать челнок. Я стёр все данные по "Эре". Она... считается демонтированной. Я думал... что я буду смотреть на тебя... долго...

Картленд оскалился. В его взгляде уже не было ничего человеческого.

– Смотри, Липучка. Смотри внимательно: сейчас я выпущу целую кучу новеньких нейтрончиков. Маленьких, шустреньких, хорошеньких нейтрончиков, Липучка.

– Ты не сможешь. Ты не сможешь по-настоящему...

– Это здорово, правда?

"Состояние реактора на 02:08:57

Режим охлаждения: стандартный

Кэф: увеличивается

Режим: надкритический"

"Параллель" взвыла.

– Его, кажется, ещё можно остановить, - подсказал Липучка, облизывая губы красным языком. - Ты ведь всё равно не сможешь умереть. По-настоящему ты же трус, я знаю. Я видел.

Картленд смотрел на жёлтые буквы в глубине экрана. Режим надкритический. Цифры сменялись, отсчитывая секунды, а ему казалось - это его жизнь тонкой струйкой ползёт по запястьям.

"Кэф: увеличивается