Она пообещала позвать, и я вышел на станцию.

Знаете, когда едешь в поезде и делать нечего (а ночью ведь не почитаешь), единственное развлечение — смотреть в окно. И за окном — словно другой мир. Пустой перрон, каждый звук отчетливо слышен, светится изнутри вокзал, ходят одинокие фигурки людей. В такие моменты кажется, что одиночество можно потрогать наощупь.

А здесь — вышел на платформу: совсем другая картина. Скоро полночь, а вокруг людей, как на площади, но не отъезжающих, нет, а местных жителей.

На каждой станции есть свои лоточники, и удивляться, в общем-то, здесь нечему. Жизнь штука такая, не всем в блестящих машинах кататься, кому-то нужно и картошку выращивать, кому-то — рыбку ловить. Да и зазорного я в этом ничего не вижу; пускай каждый занимается тем, чем получилось да захотелось заняться, лишь бы не воровством иль убийствами. А если вырастил ты на грядках помидоры и захотел продать на вокзале — продавай на здоровье. Кто-нибудь, глядишь, и спасибо скажет.

Но эти не помидоры принесли, не рыбу, не птицу — нет. А принесли они мягкие игрушки. Множество самых разных игрушек, больших и маленьких, тигров, слонят, медвежат, аистов, микки-маусов и один детский бог ведает, кого еще. Я поначалу не понял, откуда такой «ассортиментище», а потом смекнул: не велика загадка, — завод, наверное, под боком, и завод этот расплачиваться деньгами не может, вот и отдает товаром. Или просто работникам брать игрушками зарплату удобнее, раз есть такая возможность продавать проезжающим.

А еще я смекнул, что таможню мы пока не проходили, и значит, игрушки-то белорусские, с «заграничными» ярлычками-«паспортами». Прям как по заказу. Вот и кошелек в кармане с местной валютой, которую не догадался (выходит, правильно не догадался) вовремя отдать Валентине.