Последний информационный пакет, полученный со Станции, был вполне обычным и не содержал ничего нового. И приборы самой Станции, и приборы орбитального автоматического сателлоида Луна-247 – настоящего космического долгожителя, выведенного на орбиту еще до экспедиции Шеннона, – зафиксировали появление двух симметриад в море Гексалла, причем обе они возникли на месте быстренников. Был еще довольно мощный выброс позвоночника в атмосферу у Северного полюса – его зарегистрировала аппаратура сателлоида; Станция находилась слишком далеко оттуда. И это только за первый час отчетного периода. Всего же за отчетный период было отмечено около пяти тысяч возникших форм и почти столько же – исчезнувших. Как обычно…

Самой большой бедой было то, что информация эта, по сути, не несла в себе никакой информации. Это была простая регистрация фактов, не более. Совершенно непонятных нам фактов. С таким же успехом (точнее, так же безуспешно) какой-нибудь муравей мог наблюдать за полетом над его муравейником наших ульдеров, не в силах понять, ни что они такое, ни зачем и почему появляются в небе, ни куда они летят. Впрочем, ульдеры, в отличие от соляристических форм, хотя бы имели какие-то постоянные маршруты…

Ульдер, словно уловив, что я подумал о нем, отозвался тем, что немедленно ринулся вниз, на посадку, приближаясь к садам и уютным домам Четвертого Пригорода. А я вдруг поймал себя на том, что за время полета ни разу не вспомнил о Хари, ждущей меня в нашем доме с живой изгородью и скамейкой в саду.

Я чувствовал себя свиньей, и поэтому, быстро шагая от посадочной площадки по тропинке, петлящей среди кустов и деревьев, усиленно думал о Хари. Только о Хари.

В отличие от меня, Хари не была так загружена своей основной работой: две-три экскурсии в неделю по залам городского музея истории быта, где она числилась младшим специалистом, участие в составлении каталогов и описей, иногда – короткие отлучки на места проведения раскопок, куда-нибудь на землю древней Месопотамии или в глубинку Апеннинского «сапога». Я, кстати, всегда удивлялся тому, что эти парни до сих пор еще умудряются что-то находить – по-моему, вся планета уже сотни раз копана-перекопана чуть ли не до самой мантии.