Однако Олстон решил сам ускорить события — роль статиста в замыслах де Ларры его не устраивала. В конце концов, архив Моро принадлежал ему!

— Господа, — вмешался он, — нам в общих чертах известно направление ваших работ. Ради Бога, не воспринимайте мои слова как упрёк, но нам кажется, что вы держите под сукном полезные изобретения. Вы не можете не знать, насколько сейчас на подъёме трансплантология! Десятки тысяч операций во всём мире! Это же колоссальный бизнес. Если мы объединим усилия… При нашей поддержке вы создали бы открытый центр по пересадке органов, заработали бы огромные деньги. Только представьте себе, какова потребность развитых стран в трансплантации! А реплантации конечностей?

— Всё это нам известно, — холодно ответил Франсуа.

— Наконец, есть и моральная сторона вопроса, — горячился Олстон, видимо, решив придать своим планам ореол благородства. — Мы сможем прекратить преступную торговлю органами!

— Боюсь, что вы скорее её расширите. На чёрном рынке, кроме почек и сердец, появятся конечности. Они, разумеется, более стойки при хранении и транспортировке, чем внутренние органы, но по-прежнему их будут брать у живых лиц и без согласия этих людей.

— Значит, вы умеется сшивать и восстанавливать нервы? — невинно спросил Каэтано.

— Кажется, мы говорим об обмене рукописями, а не обмене ноу-хау? Франсуа до мельчайших деталей (порой это раздражает) видел рыхлое, сальное, ноздреватое лицо толстяка. — И вы, я догадываюсь, не медик. Обычное сшивание нервных стволов неэффективно.