— Я бы оставил вопрос о нашем взаимодействии открытым, — Олстон ясно понимал, что без опытных спецов со станции раскрутить проект де Ларры будет трудно. Правда, образцов, сделанных на основе идей Моро и S, он не видел, но Каэтано предъявил ему микрофильм с текстами буэнос-айресских газет 1925 года и тогдашними фото. В норме такого не бывает — если, конечно, не считать экспонаты кунсткамер. С другой стороны, и ныне в прессе мелькают «подлинные» фотографии йети, морских змеев и зелёных человечков со вздутыми лысыми головами. Так что Олстон испытывал и некие здравые сомнения.

— Итак, мы встретимся в Уэйпе через неделю, — подытожил Гонсалес. — Мы приедем на катере и привезём документы. Полагаю, вам, чтобы приготовиться к встрече, надо прибыть туда по воздуху. Вас это устроит?

Каэтано хотелось остаться, чтобы разнюхать хоть что-нибудь о происходящем на станции. Но увы, Гонсалес был прав. Надо подготовить людям с Финистер достойную встречу в Уэйпе! Там наверняка найдутся крепкие парни для грубой, даже очень грубой физической работы…

— Я уважаю ваше мнение, — продолжал разглагольствовать Олстон по пути к гидроплану. — Уважаю, но не разделяю его. Возможности нашего века и те открытия, что сделал Моро…

— Мистер Прендик, — суховатым тоном ответил Гонсалес, — вы намерены получать доходы. Попробуйте — может быть, вам это удастся. Мы же считаем, что человечество не готово принять эти открытия. Что их будут применять во вред. Во-первых, они ещё резче обозначат разрыв между имущими и неимущими, а во-вторых, приведут к созданию каких-нибудь универсальных солдат. Задумайтесь: хотите ли вы этого? Если бы вы решили сжечь бумаги Моро, не сохранив копий, я бы огорчился, как учёный, но искренне пожал бы вам руку, как человек. Поразмыслите хорошенько. Вы можете сообщить мне о своём решении по радиотелефону, вот номер для связи. Я буду ждать до послезавтра, и если вы решитесь, то приеду на это аутодафе. Помните, бумаги — ваши, и вы вправе распорядиться ими, как сочтёте нужным.