Слух у отставшего Каэтано был куда слабее, чем у Франсуа, и разговора директора станции с Прендиком он не расслышал. А вот Франсуа весьма отчётливо слышал его шаги и сопение сзади; адвокат вертел головой, надеясь приметить хоть что-то важное. Но на глаза попалась только тоненькая девочка-подросток, наблюдавшая за отъезжающими из тени деревьев.

Кроме того, Каэтано переполняли недобрые мысли о Гонсалесе и Прендике: о чём они там сговариваются?..

Второй гидроплан вылетел через четверть часа после первого, напрямик, чтобы успеть высадить в Уэйпе собственных пассажиров — до того, как туда прибудут возвращающиеся со станции визитёры. На борту, кроме пилота, были двое мужчин, девушка и пёс Кар.

Минул день, за ним ещё один, но Олстон Прендик так и не связался с Франсуа. Вообще, Олстон посвятил размышлениям над словами Гонсалеса не больше четверти часа и решил про себя, что неимущим вполне хватает социальной помощи и пожертвований, а солдаты, усовершенствованные посредством бионики — совсем неплохая идея, и не мешало бы её развить. Каэтано тем временем носился по Уэйпе, заводил какие-то сомнительные знакомства, шептался по барам с угрюмыми мужчинами спортивного телосложения, а по возвращении в отель потирал ладони, подмигивал Олстону и намекал, что дело ладится. Кажется, он и с местной полицией нашёл общий язык.

На четвёртый день, когда Каэтано вновь отправился в портовой бар (и опять взял у Олстона денег «в качестве аванса нужным людям»), Прендик в обычное время отправился на пляж. Он никогда не изменял своим привычкам. Участок моря возле пляжа отеля был защищён от акул, погода — именно такая, чтобы искупаться. Олстон неплохо плавал и брассом удалился от берега метров на семьдесят.

Его появления давно и терпеливо ожидала девушка в ластах. Она притаилась за противоакульей сеткой у большого камня, по-лягушачьи выставив из воды лишь макушку в чепце мокрых волос и лицо до ноздрей. Надев очки, девушка бесшумно ушла под воду, поднырнула под приподнятую у дна сеть и, подплыв снизу к Олстону, вцепилась в его щиколотки и потащила за собой на глубину. Ни вскрика, ни плеска — Олстон Чарлз Прендик исчез, лишь слабо взмахнув руками.