Удар грома прервал рассказчика, и, хоть гроза бушевала давно, гром гремел и молнии ослепляли собравшихся продолжительное время, сейчас все вздрогнули.

— Это был ужасный грохот, — продолжал Гонкур. — Мы застыли, чувствуя, как кровь холодеет в жилах, но, когда первый приступ страха прошёл, решили посмотреть, что случилось. Мальчики прошли вперёд, а я собрал всю волю, чтобы подчинить себе свои ноги. Медленно-медленно я сделал один шаг, потом другой и, наконец, пошёл, а потом побежал за товарищами. Когда мы миновали переход, то обнаружили, что в том помещении, откуда минуту назад ушли мои приятели, рухнул свод. Если бы они остались там, когда таинственный недуг сковал мои ноги, и не пришли смотреть на фреску, то были бы погребены под камнями.

Гонкур закончил рассказ. Сначала все сидели в тишине, обдумывая причины происшествия. Наконец, госпожа Васар прервала молчание.

— Много необъяснимого таится в мире, в котором мы живём, — назидательно сказала она. — Мне кажется, что это сам святой, чей лик вы рассматривали, спас вас, неразумных детей, от неминуемой гибели. Ничем иным нельзя объяснить внезапный недуг. А случился обвал после неосторожных слов одного из вас, чтобы напугать дерзкого и укрепить вас в вере.

Гонкур мог бы указать старой женщине на противоречие в её словах, ведь если святой наслал на ребёнка временную болезнь, чтобы спасти его и его товарищей от смерти, то как он мог вызвать обвал с целью наказания? Но молодой человек промолчал, зная, что не всегда поиск истины полезен, и иногда он способен привести к ссоре, обиде и неприязни, тем более, что голос госпожи Васар выдавал, что она считает себя непререкаемым авторитетом в области сверхъестественного. Гонкур осторожно взглянул на Мигелину, но серьёзная девушка на него не смотрела.