— Господин Гонкур, — прошептала брюнетка, — а с вами ещё когда-нибудь случалось подобное? Ну, онемение ног, например, или внезапная потеря речи?

— Никогда ни до, ни после, — кратко ответил Гонкур.

— Расскажите что-нибудь ещё, — не унималась Рената, и было ясно, что Витас от всей души поддерживает её просьбу, но пока стесняется говорить.

— Не могу вспомнить ничего, достойного внимания, — отказался Гонкур. — Расскажите лучше вы.

— Со мной никогда ничего интересного не происходит, — призналась девушка с грустной улыбкой, в которой было что-то обиженное.

Гонкуру хотелось бы, чтобы его стала упрашивать Мигелина. Он был уверен, что его память, подстёгнутая такой поддержкой, подсказала бы какой-нибудь занимательный случай. Но, к сожалению, на девушку не произвёл впечатления его рассказ, потому что она не проронила ни слова и ни жестом, ни взглядом не выразила желания слушать его вновь.

— Зато я помню немало историй, в которых участвовал Гонкур, — раздался голос из угла, где сидел старик Вандесарос. — Хотите, расскажу один случай?

— Расскажите, дедушка, — обрадовалась Рената, и Гонкур заметил, что Каремас закусил губу.

— Пожалуйста, дедушка, — попросила Мигелина, и Гонкур решил, что всё-таки совсем уж равнодушной эта девушка к нему не осталась.

— Расскажи, брат, — милостиво разрешила госпожа Кенидес.

Витас повернулся к старику, словно это помогало ему лучше слышать, но перед этим восхищённо посмотрел на замечательного гостя. Гонкур дружески улыбнулся ему, и мальчишка просиял.

— Это случилось несколько лет назад, когда мой милый Гонкур отправился в экспедицию в первый раз. Своей базой мы выбрали возвышенность в двух километрах от одного села, а поселились в старой бане. Откуда она там взялась, не знаю, но ею не пользовались с незапамятных времён, так что крыша её текла, как решето, а стены были в дырах и щелях.