Сменив походную одежду на недорогой, но очень приличный костюм, купленный специально для этого случая и привезённый в вещевом мешке, небрежно пригладив тёмные волнистые волосы, Гонкур сел в кресло и вытянул из кипы рисунков на столе один лист наугад. Лениво расправив загнувшийся уголок, он продолжал разговаривать с другом, не глядя на лежавший на коленях рисунок. Опустив, наконец, взгляд, он сразу замолчал, рассматривая строгие глаза и решительно сжатые губы молодой девушки на портрете.

— Кто это? — спросил он.

Старик подъехал к нему и, взглянув на рисунок, ответил:

— Мигелина. Ты её не узнал?

Гонкур ясно отдавал себе отчёт, что обладает слишком привлекательной внешностью, чтобы страдать от недостатка внимания со стороны девушек, и даже напротив, порой на него обращали слишком усиленное внимание, от которого нелегко было избавиться. Наверное, благодаря этому, а, возможно, из-за лёгкой застенчивости, невольно возникавшей у него в обществе молодых девушек, побороть которую он, несмотря на непрошенную помощь его деятельной сестры, так до конца и не смог и тщательно скрывал за непринуждённостью обращения, он не только не старался знакомится с девушками по собственному почину, но по возможности избегал их. На лицо девушки, которая встретила его на крыльце и проводила в дом, он не обратил ровно никакого внимания, но увидев её портрет, почувствовал, что она способна его серьёзно заинтересовать.

— Я не обратил на неё внимания, когда она меня впустила, — признался он. — Я больше смотрел на мальчика.

— Я нарисовал её пару месяцев назад, когда её родители и братья уехали, а мы остались одни и даже подружились. По-моему, портрет довольно удачен, но ты сам будешь судить о сходстве, когда увидишь Мигелину…Однако, посмотри в окно! Какая темень! И тишина! Ты ощущаешь духоту, или тебе всё нипочём? Наверное, ожидается не просто гроза, а настоящая буря. Хорошо, что все уже собрались.