Ни ответа, ни подтверждения.

– Вам это известно, господин Старая Музыка.

– Я полагал, что вам свойственно естественное желание выжить.

Райайе мотнул головой, словно отгоняя докучливое насекомое.

– С тех пор, как мы присоединились к Экумене – и задолго до того, как присоединились, господин Старая Музыка, – мы лояльно следовали ее политике и преклонялись перед ее теориями. Вот так мы и лишились Йеове! Вот так мы и лишились запада! Четыре миллиона погибших, господин Старая Музыка. Четыре миллиона погибших в первом восстании. И еще миллионы с тех пор. Миллионы. Пусти мы сразу это средство в ход, погибших было бы куда меньше. И среди имущества, и среди хозяев.

– Самоубийство, – промолвил Эсдан тихим мягким голосом на манер имущества.

– Пацифисты считают, что любое оружие – это зло, разрушение, самоубийство. Невзирая на всю древнюю мудрость вашего народа, господин Старая Музыка, у вас нет настоящего опыта в делах войны, такого, какой вынуждены иметь мы, народы более молодые и неразвитые. Поверьте мне, мы не самоубийцы. Мы хотим, чтобы наши люди, наш народ выжил. Мы полны решимости осуществить это. Бибо прошла все испытания задолго до того, как мы присоединились к Экумене. Управляемая, наводящаяся на цель, портативная. Точное оружие. Прецизионный инструмент войны. Слухи и страхи сильно преувеличили ее возможности и природу. Мы знаем, как ее использовать, как ограничивать ее воздействие. И не что иное, как ответ ваших стабилей, переданный нам через вашего посла, удержал нас от избирательного ее применения в первое же лето мятежа.

– У меня сложилось впечатление, что верховное командование армии Вое Део также было против применения этого оружия.

– Отдельные генералы были против. Как вам известно, мышление многих веотов не отличается гибкостью.

– Это решение были изменено?

– Президент Ойо распорядился применить бибо против сил вторжения, угрожающих нам с запада.