Если и так, если часть территории отвоевана, почему правительство удрало из столицы и окопалось в Беллене? Болтовню Райайе о победах можно было истолковать и в том смысле, что освободительная армия пыталась переправиться через реку на юге, а легитимные войска успешно ей воспрепятствовали. Если им угодно называть это победой, может, они отказались от мысли повернуть революцию вспять, вернуть себе всю страну целиком, и решили подсчитать потери?

— Разделение нации — не наш выбор, — сказал Райайе, уничтожив эту надежду. — надеюсь, вам это ясно.

Любезное выражение согласия.

Райайе разлил по стаканам остатки вина.

— Тем не менее, нашей целью является мир. Целью насущной и неотложной. Наша несчастная страна уже достаточно настрадалась.

Определенное согласие.

— Я знаю вас как сторонника мира, господин Старая Музыка. Нам известно, что Экумена насаждает гармонию среди и внутри входящих в нее стран. Мир — это то, чего мы желаем от всего сердца.

Согласие плюс легкий намек на вопрос.

— Как вам известно, правительство Вое Део всегда располагало средством прекратить мятеж. То есть, прекратить его полностью и окончательно.

Никакого ответа, одно лишь настороженное внимание.

— И я полагаю, вам известно, что только наше уважение к политике Экумены, членом которой состоит моя страна, предотвратило применение нами этого средства.

Ни ответа, ни подтверждения.

— Вам это известно, господин Старая Музыка.

— Я полагал, что вам свойственно естественное желание выжить.

Райайе мотнул головой, словно отгоняя докучливое насекомое.

— С тех пор, как мы присоединились к Экумене — и задолго до того, как присоединились, господин Старая Музыка — мы лояльно следовали ее политике и преклонялись перед ее теориями. Вот так мы и лишились Йеове! Вот так мы и лишились запада! Четыре миллиона погибших, господин Старая Музыка. Четыре миллиона погибших в первом восстании. И еще миллионы с тех пор. Миллионы. Пусти мы сразу это средство в ход, погибших было бы куда меньше. И среди имущества, и среди хозяев.