Мысль о том, что караульный пригнулся, чтобы уклониться от пули мелькнула и исчезла. Агеев шагнул вперед и длинной очередью прошил темные силуэты. Внезапно нога потеряла опору, Агеев потерял равновесие и с размаху, не успев даже выставить руки, упал лицом вниз.

   Боли не было, был только ужас, охвативший Агеева в тот момент, когда грязь мгновенно ослепила его. Он чуть не захлебнулся ледяной жижей, закашлялся, попытался вскочить, снова упал, забил ногами по грязи и перевернулся на спину.

   Сейчас его убьют, мелькнула паническая мысль. Сейчас оставшийся в живых караульный расстреляет его в упор. А он ничего не видит, грязь залепила глаза, он даже не услышит выстрела, шум от холодильника перекрывал все звуки. Агеев опрокинулся на бок, лихорадочно оттирая лицо, перекатился в луже уже не ощущая того, что вода холодная. В тень, за дерево, быстрее.

   Выстрела не было. Не было. Агеев, наконец смог открыть глаза. Никто не шевелился и не целился в него. В темных кучах грязи человеческие силуэты угадывались с трудом. Лежат.

   Агеев встал. Где-то здесь должен быть его автомат. Не видно. Чертова лужа. Блин, что теперь делать? Агеев даже наклонился, чтобы поискать автомат.

   Твою мать, чего это он? Совсем голова отказала. Вон же три автомата лежат, дожидаются. Агеев подошел к лежащим. Фонарь освещал неплохо, но увиденное не произвело на Агеева особого впечатления. Крови не было видно. Темное на темном. Один караульный лежит на спине, глаза открыты, а на лице даже нет удивления. Только в уголке рта появилась темная струйка, но падающие капли дождя уже размывали ее.

   Второй караульный лежал лицом вниз, на брезентовом плаще было видно несколько темных пятен вокруг аккуратных отверстий. Повезло.

   Повезло мне, подумал Агеев, случайно его достал. А ведь все могло быть иначе. Все вообще могло быть иначе, если бы он смог удержать себя в руках и не трогать ту малолетку.