Медленно, не торопясь, идут, Агеев поднял автомат к плечу, прицелился. Медленно, не торопясь. Иванов никак не посмотрит перед собой, урод. Агеев попытался подстегнуть себя, разозлить. Не думал, что будет так трудно это сделать.

   А тут еще пальцы совсем застыли. Приклад поплотнее вжался в плечо. Сейчас… Черт, Агеев чуть не выругался в голос. Мушка совсем не видна на темном фоне силуэта.

   Один из караульных все-таки поскользнулся, но не упал. Идущего впереди разводящего обдало водой из лужи. Оборачивается. Медленно, как будто движется в чем-то вязком. Сейчас он будет объяснять молодому, что нужно смотреть под ноги, что он ему покажет в казарме почем фунт лиха, слов не слышно – шумит холодильник, только штыки в бисеринках дождя подрагивают в свете фонаря.

   А у меня штык темный, подумал Агеев. Это от крови. От крови Шустова, который лежит сейчас возле колючей проволоки, как куча дерьма. И вообще, хрен с ней, с мушкой. Тут всего метров десять.

   Агеев набрал в грудь воздух и нажал на спуск. Автомат вздрогнул, и в плечо ударила отдача. Разводящего словно в спину толкнуло. Он резко качнулся вперед, караульный не успел его подхватить, тело младшего сержанта ударилось о подставленную руку и упало на землю.

   Караульные выстрелов не услышали. Тот, который стоял впереди, решил, что разводящий поскользнулся и наклонился, чтобы помочь ему подняться. Второй караульный ничего подумать не успел. Он вдруг увидел, как впереди полыхнуло и почувствовал, как огонь ввинчивается ему в грудь.

   Агеев увидел, как караульный, которого он решил убить первым, наклонился, но на спуск все – равно нажал. Пули попали в заднего и опрокинули его на спину.