– - Что там? -- спрашивали старика.

– - Гидры бреда в льющихся цветах; вечногорящие рощи олив; женщина облизывает губы раздвоенным языком и называет имя, которое не удержать; ступай к ней, ступай, туман заметёт следы…

Начали хаживать, туда-сюда поглядывать -- кто вниз, кто вверх, кто вокруг себя. Самые дотошные обошли весь мир и определили, что мир похож на головку сыра в небесной упаковке. Похоже, упаковку вскрывали.

– - Небо -- чужая власть, -- сказал старик. -- Сон и явь -- две власти. Рай наяву то ли есть, то ли нет, это как получится, -- в небесах есть всё, но нет времени. Время -- это когда непонятно что будет. Нет цели у игрока; нет судьбы вне яви. Небо -- чужой полигон!

Жизнь налаживалась. Урожай обещал стать рекордным. Работы хватало на всех. Надеяться на торговлю, очевидно, больше не следовало, а следовало самим предусмотреть всё необходимое -- и создать всё необходимое. В жизни после жизни имеются свои сложности.

Старик, оставив после себя дудочки -- множество нетронутых трубок поблескивало в книжном шкафу, а пыльные тома валялись на столе и под окном. Накануне он запер дом, подравнял кусты сирени и жасмина, да и ушёл куда-то. Ранним солнечным утром Одиссей оставил Итаку. "Из гнева рождаются боги, из любви перестают ими быть", напевал дверной звонок. Наверное, в нём тоже притаилась крошечная дудочка.

Один из юношей, смышлёный и заводной парень по имени Боян, объявил, что намерен податься на розыски деда. Его отговаривали, но как отговорить юнца от испытаний? Через некоторое время почта доставила открытку:

– - Братцы-мутахи! Здесь классно. Кайфуем в сверхпространстве. Старикан склеивает планетку, я ему пособляю. Айда к нам!

На открытке был изображен сытый и довольный человек. Из-за его плеча выглядывало чудовище -- нечто среднее между зелененьким яйцеголовым уродцем и древнеегипетским птицебогом. Бог-уродец строго смотрел на человека, который, улыбаясь, ел сыр. Ни содержание, ни оформление открытки не понравилось люду. На следующий день она исчезла.