Сторожка отапливалась миниатюрной "буржуйкой", которая стояла в углу.

На столе, кроме графина с водой, стояли алюминиевая миска и эмалированная "солдатская" кружка. Там же, на дощечке для резки хлеба, лежали старый кухонный нож, вилка с обломанным зубцом и дюралевая ложка.

Стол был накрыт дешевой полиэтиленовой скатертью. Единственным украшением спартанского жилища был потертый домотканый коврик в цветную полоску на полу. Несмотря на убогую обстановку, в сторожке царила идеальная чистота.

Закрыв за собой дверь, дворник какое-то время стоял неподвижно, как истукан, будто прислушиваясь к чему-то внутри себя. А затем неожиданно легким и даже грациозным движением опустился на колени и тихо постучал пальцем по полу.

Спустя какое-то время из норки в углу жилища выглянула мышиная головка. Дворник сунул руку в карман куртки, достал оттуда обсыпанный хлебными крошками кусочек сыра и положил его в полуметре от норы.

Мышь не заставила себя долго ждать. Похоже, серая зверушка совершенно не боялась дворника, потому что принялась за трапезу обстоятельно, не спеша.

Подождав, пока мышь управится с завтраком, дворник бережно посадил ее на ладонь. Его каменное лицо по-прежнему оставалось бесстрастным, но глаза потеплели – будто оттаяли.

Он смотрел на мышь долго и пристально, а она тем временем прихорашивалась – терла лапками свою пушистую мордашку.

Наконец, коротко вздохнув, дворник опустил зверушку на пол и направился к выходу. По двору уже ходили люди, некоторые – в белых и зеленых халатах. Похоже, в зданиях располагалось какое-то медицинское учреждение – больница или санаторий.

Зачем-то потрогав амбарный навесной замок и засов, на который были закрыты ворота, дворник, немного горбясь и не глядя по сторонам, пошел вдоль забора к обветшалому двухэтажному зданию без крыши, окон и дверей. Оно было скрыто деревьями и стояло в дальнем конце двора, за трансформаторной будкой.