Поднявшись по замусоренной лестнице на второй этаж, дворник подошел к одному из оконных проемов, откуда был виден сосновый лес.

Здание стояло примерно в пяти метрах от ограждения. Верхняя кромка забора находилась почти на одном уровне с полом второго этажа. Между окном и забором был перекинут мостик, представляющий собой тонкое бревно, на которое, нимало не колеблясь, ступил дворник.

Он прошел по бревну, словно по широкой ровной дорожке – быстро и уверенно, ни разу не оступившись.

Очутившись по другую сторону забора, дворник углубился в лес. Его походка вдруг приобрела хищную звериную грацию; казалось, что между деревьев крадется леопард, вышедший на охоту. Леопард о двух ногах.

В глубине леса, на поляне, дворник сбросил одежду, оставшись в темно-синих трикотажных трусах, плотно облегающих его мускулистые бедра.

Тело дворника – сухое, поджарое – было сплетено из одних мышц. Широкоплечий торс, испещренный многочисленными шрамами, мог быть великолепной натурой для самого взыскательного художника.

Странный дворник поднял голову вверх… и неожиданно исторг леденящий душу вопль, похожий на волчий вой!

Стайка птиц с шумом взлетела с близлежащих деревьев и всполошено закружила над лесом. Дворник проводил их сумрачным взглядом, коротко вздохнул – и побежал. Его бег был стремителен и легок.

Казалось, что ступни дворника почти не касались земли.

Вскоре сосновый лес закончился, и начались заросли, где даже идти было нелегко, не то что бежать. Однако дворник продолжил свой бег, почти не снижая скорости. Ветки и кусты будто сами, по своей воле, освобождали ему дорогу.

Но это была видимость. На самом деле дворник проявлял чудеса гибкости и невероятную реакцию.

Без особых усилий уклоняясь от острых сучьев, он легко преодолевал сильно заросшие участки леса, позмеиному точно и безошибочно находил узкие проходы в почти сплошной стене из тонких стволов подлеска, буквально перелетал через неширокие овражки и поваленные бурей деревья.