-      Вам нравится?

Робкая надежда в голосе. Ну конечно, в окружении ничтожеств он вынужден испытывать лишения, заботиться о хлебе насущном, впадать в отчаяние от непонимания толпы. Но именно благодать мучений отточила талант до остроты вскрывающей горло бритвы.

-      Хотите приобрести? Я возьму недорого...

-      Недорого?! Опомнитесь, маэстро! Ваш дар не имеет цены! Это я говорю вам, как знаток.

-      Благодарю, господин. Мои картины редко покупают.

Люди пугаются. Они хотят чего-нибудь более светлого...

-      Ха! Светлого! Пошленький натюрморт с яблоками среди лилий! Слюнявый пейзажик с пастушками и овечками! Позор!

-      Надо ли столь пренебрежительно отзываться о моих коллегах, господин? Среди них встречаются большие мастера. Просто мало кто видит так, как я...

-      Разумеется! Вы истинный певец Зла!

-      Певец Зла? Помилуйте!

-      В данном случае вы, друг мой, обратились не по адресу. Не помилую.

-      Тогда хотя бы поймите! Я - скромный художник, которого по ночам мучают кошмары! Выплескивая их на холст, я желаю избавиться от проклятых снов...

-      Мучают?! Избавиться?!

-      Конечно! А мои картины... Они выходят столь ужасными, что многие не выдерживают.

-      Не клевещи, глупец! Они прекрасны!

-      Спасибо на добром слове, господин...

Он печально потупился. Пряди сальных волос, свисая из-под шляпы, упали на восковое лицо. Крайне эстетичное, можно сказать, одухотворенное лицо - щеки запали, глаза горят... Похоже на обтянутый пергаментной кожей череп. Если бы он еще молчал!

-      ...мне кажется... я надеюсь, что люди, глядя на них, становятся чище. Пусть самую малость, но все же... Зло уходит из сердец, я собираю свинцовую мерзость мира на своих холстах - и вокруг становится хоть чуточку больше солнца. По крайней мере, я на это очень надеюсь... Купите хотя бы офорт, господин! Я не ел третий день...