- Я страстный поклонник машинного перевода, - поведал Цуоши высокому новозеландцу. - Думаю, компьютеры делают великое дело, помогая людям понять друг друга.

- Не могу не согласиться, - кивнул мистер Циммерман. - Помню, когда я впервые приехал в Японию много лет назад, у меня не было ничего, кроме бумажного разговорника. И вот я вхожу в бар и... - Внезапно он замолчал, уставившись на экран поккекона. - Прошу прощения! Тут мне говорят, что я должен немедленно подняться в свой номер.

- Я могу пойти с вами, пока транслятор не загрузится полностью, предложил Цуоши.

- Большое спасибо!

Они вместе вошли в лифт, и Циммерман нажал на кнопку четвертого этажа.

- Так вот, я зашел в этот бар на Роппонджи поздно ночью, потому что очень устал и надеялся перекусить.

- И что?

- Эта женщина... Ну, она слонялась в баре для иностранцев поздней ночью, и была, скажем так, не вполне одета, и совсем не казалась хоть немного лучше, чем выглядит, и...

- Да, я вас понимаю.

- А меню, которое мне дали, было целиком на канджи, или катакане, или романджи, или как это у вас называется, поэтому я достал свой разговорник и попытался расшифровать загадочные идеограммы, однако... - Лифт остановился, двери открылись, и они вышли в холл четвертого этажа. - Словом, кончилось тем, что я ткнул пальцем в первую строчку меню и сказал этой даме...

Циммерман опять замолк, поглядев на экран поккекона.

- Кажется, что-то случилось... Минуточку!

Он внимательно изучил инструкции, вынул из кармана шортов флакон и открутил колпачок. Потом встал на цыпочки и, воздев очень длинную руку, вылил лавровишневый лосьон в вентиляционную решетку, расположенную под самым потолком.

Дело было сделано. Новозеландец аккуратно закрутил колпачок, сунул пустую бутылочку в карман и поглядел на экран покеккона. Нахмурился и как следует встряхнул его, но на экране ничего не изменилось. Очевидно, новый транслятор Цуоши перегрузил слабенькую операционную систему Циммермана, и поккекон безнадежно завис.