- Папа, - сказала вдруг Нэнси, - ты ведь после ужина покажешь нам карты мистера Дункана? - Кенинсби неприязненно усмехнулся, но Нэнси не отступала. Генри прочитал о них в газете. - Кенинсби представил себе цыгана, сидящего под забором с клочком газеты в руках. - И он немножко разбирается в картах. Ой, Генри, в чем ты только не разбираешься!
"Ну да, - желчно подумал м-р Кенинсби, - ярмарка, деревенские простофили выкладывают последние гроши, чтобы угадать, под каким наперстком горошина. Тоже мне, знаток!".
- Дорогая, - начал он, - мне тяжело вспоминать... Ведь Дункан был моим хорошим другом.
- Ну пожалуйста, тебе ведь нетрудно... Ему нравилось, когда люди интересовались его коллекцией.
Кенинсби поднял голову и заметил, как на лице Сибил мелькнула легкая улыбка. Чему она улыбается? Нэнси сообщила неопровержимый факт, касавшийся последних лет жизни Дункана, и теперь Кенинсби не мог сообразить, как лучше выпутаться. Но Сибил-то чему радуется?
- Я буду вам очень признателен, - вступил в разговор молодой человек. Мне в самом деле интересно! Наверно, это у нас в крови, - добавил он, подшучивая над Нэнси.
- Ты и гадать умеешь? Погадаешь мне? - щебетала она.
- Немного по картам, немного по руке, ну и немножко по звездам, - сообщил он.
- По руке я и сама могу, - объявила Нэнси. - Я гадала папе и тете тоже. Я только не смогла прочесть папину линию жизни - она вроде кончается на сорока, а он вот он - живой.