М-р Кенинсби, ощущая себя скорее на том свете, чем на этом, опустил голову.

- А мисс Кенинсби? - спросил Генри, слегка наклонившись к ней.

- Она, по-моему, собирается жить вечно, - заявила Нэнси. - У нее линия жизни даже под палец уходит.

Генри странно поглядел на Сибил, но ничего не сказал, и разговор о хиромантии оборвался, когда Ральф заявил, что всякий там спиритуализм и тому подобная ерунда - просто вздор.

- Как вы собираетесь узнать по моей ладони, что в пятьдесят я заболею, в шестьдесят мне перестанет везти, а в семьдесят я уеду в Занзибар?

- Руки - штука странная, - сказал Генри. - О линиях на них до сих пор мало что известно.

- Да? - удивился Ральф.

- Таких красивых рук, как у тети, я ни у кого не видела, - Нэнси искоса взглянула на Генри и отметила, как изумленно шевельнулись его брови. Что и требовалось. Пусть посмотрит и сравнит потом. У нее тоже красивые руки. И все остальное, между прочим, не хуже, чем у других. Она легонько коснулась его плеча и добавила:

- Посмотри сам.

Все посмотрели, даже сама Сибил благосклонно взглянула на собственные руки и мягко согласилась:

- По-моему, довольно милые.

М-р Кенинсби мысленно отметил, что сестра, как всегда, отличилась. Человеку не пристало хвалить самого себя. Что люди подумают, если он вдруг примется утверждать, будто лицо у него "довольно милое"?

- Просто замечательные, - убежденно сказала Нэнси.

- Классные, - подтвердил Ральф.

- Они прекрасны, - серьезно произнес Генри.

- Я видел потрясающую руку в Британском музее, - начал м-р Кенинсби, ощутив, что и ему пора сказать веское слово, - какого-то царя, наверное, египетского. Гигантская голова, а перед ней - огромная рука со сжатым кулаком. - Он для наглядности сжал кулак.

- Я знаю, о чем вы говорите, - кивнул Генри, - это статуя Рамзеса, а рука называется "Рука власти".