Я остановился.

– Простите?

– Простите?

Я указал на проигрыватель.

– Где вы его взяли?

– Он принадлежит школе. А что?

– Мне просто интересно, где можно достать такой, вот и все.

– Они не противозаконны. На случай, если вы меня проверяете.

– У меня много растений.

– Они не противозаконны, – повторила библиотекарь, открывая дверь.

– Я старьевщик. Удаление, не Принуждение. Никто никого не пытается поймать в ловушку. Просто у меня много цветов.

Она пожала плечами, держа дверь открытой и ожидая, пока я выйду. Коридор был залит светом. В окно я разглядел мост Вераццано и остров за ним. Облака стекали с выступов пика Грейт-Киллс как огромные привидения.

Я протиснулся мимо ее синих птиц с ангоровыми крыльями.

– Почему бы вам не оставить вашу карточку, – предложила она. – На случай, если мы найдем еще что-нибудь.

У меня не много цветов. Проезжая обратно по мосту к острову, я гадал: почему я ей солгал? И почему учительница упомянула «александрийцев»? Банду, которая крадет предметы искусства, чтобы оградить их от уничтожения. Предположительно, по религиозным причинам, не как бутлегеры, которые нарушают закон ради денег. Я говорю «предположительно», потому что иногда мы готовы открыть только малую часть правды ради того, чтобы утаить остальное.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Первая атака на книги пришлась на сентябрь того же 20… года. Классический читальный зал Нью-йоркской публичной библиотеки на Пятой авеню и общий читальный зал Лондонской библиотеки, где Маркс прилежно составлял свой «Капитал», подверглись нападению одновременно в семь утра по нью-йоркскому времени и в одиннадцать – по лондонскому. Время привело многих к убеждению, что атаки планировались и координировались из Нью-Йорка.

Ответственность за акты взяла на себя группа, называемая «александрийцами» (в честь пожара, а не библиотеки).