— Да, Роми, я здесь, — сказала ведьма, входя. — Вот каким ты стал…

— Приветствую тебя, Циала, — сказал Великолепный, едва заметно кивнув. — Как видишь, твое заклятье не дает мне умереть спокойно…

— Но… как, Джереми? Почему? Я ведь не дарила тебе бессмертие, только неуязвимость!

Старик зашелся в кашле. Не сразу мы с ведьмой поняли, что он смеется.

— Все очень просто, дорогая моя Циала. Однажды, будучи еще молодым, я едва не умер… Мне привиделось тогда, что я стою на белом пушистом облаке, а против меня — высокий седобородый старец в белых одеждах. Лицо его испещряли морщины, такие глубокие, что я не сразу различил, где же глаза.

«Что ты делаешь здесь, Ромидаль?» — спросил он меня, и я почувствовал, что старик удивлен.

«Умираю», — просто ответил я.

«Но как такое может быть?! — воскликнул он, пораженный. — Тебе ведь отпущено еще восемь лет!»

«Так это ошибка? Значит, я буду жить?»

«Да, Ромидаль. Но помни — через восемь лет мы встретимся вновь, и тогда я отведу тебя в Счастливые сады, где вкушают нектар богов другие герои. Так что постарайся за эти годы не опорочить своего доброго имени и сделать как можно больше добрых дел…»

Изображение перед моими глазами поплыло, и я ожил. Но навсегда запомнил те слова. За те восемь лет я сделал очень много, но одного сделать так и не смог…

— Чего? — спросил я и сам испугался звука своего голоса — был он глухой и чужой, словно и не я это говорил, а кто-то другой во мне.

— Мне нужно было… избавить Кендервильский лес от обитающей там ведьмы…

Ведьма тихо охнула и побледнела.

— Прости, Циала… Я пришел в твой дом убивать, а не гостить… Но я не смог этого сделать. Я все просчитал, Циала. Ты должна была убить меня, но этого не случилось… Вместо этого ты подарила мне неуязвимость… и все раны, которые мне нанесли за эти годы… они — во мне. У меня нет новых шрамов на теле, но оно тем не менее изранено донельзя…