— Два первых убийства произошли в разных частях города с разницей в неделю. И все они практически идентичны.

— Ты имеешь в виду схожесть почерка убийцы или некие особенности жертв?

— И то, и другое. С точки науки виктимологии жертвы почти одинаковы. Оба — белые мужчины. Обоим пятьдесят один год. Одинаковый цвет волос и глаз. Оба разведены. Даже марка машины одна и та же. «Форд»-пикап.

— Как они умерли?

— В основном от удушения. Но есть и признаки пыток. Многочисленные колотые раны, травмы. Даже ожоги.

— Значит, мы имеем серийного убийцу, который ненавидит белых мужчин средних лет?

— Не только. Третья жертва — белая женщина тридцати с чем-то. Какие-то дети нашли тело сегодня днем.

— А почему полиция считает, что это убийство связано с теми?

— Во-первых, ее удавили. И, как и у тех жертв, на теле видны следы пыток. Впрочем, копы-то не уверены, что здесь есть связь. Поэтому они позвонили в ФБР. И вряд ли даже гении в Квонтико считают, будто здесь орудует серийный убийца. Полагаю, из-за этого они и послали Сантос из ОПР, а не криминального психолога из ОРПСУ.

Энди кивнула, хотя не слишком хорошо представляла разделение труда между отделом поддержки расследований, который первым занялся составлением психологических портретов преступников, и более молодым отделом по розыску педофилов и серийных убийц.

Они остановились на углу возле машины Энди.

— Что я должна делать? — спросила девушка.

— Будешь местным координатором, работая в паре с Сантос. Поможешь ей получать все, что нужно, пока она здесь.

Энди удивилась.

— Знаешь, мне бы очень хотелось поработать с Викторией Сантос. Да только в нашей конторе есть по крайней мере еще пятнадцать агентов, которые отдали бы все ради этого задания.

— Но ты — единственная со степенью по психологии. Сейчас это практически необходимое условие для любого агента, который надеется зацепиться за ОПР. К чему давать задание человеку, у которого нет шансов попасть в отдел?