И сама она вспомнила это только тогда, когда узнала о смерти одного из своих сверстников; тут прошлое снова встало перед глазами, и она вспомнила, словно это было вчера, что человек, которого только что положили в могилу на кладбище в Вибрейе, состоял в Национальной гвардии под командованием ее брата Мишеля, и они оба, вместе с ее мужем Франсуа, в ноябре девяностого года повели отряд, состоявший из рабочих их стекольного завода, громить замок Шарбоньер.

Говорить о таких вещах в присутствии ее сына мэра было нельзя. В конце концов он был верным подданным короля Луи Филиппа, и вряд ли ему могли бы понравиться воспоминания о том, какую роль играли его отец и дядюшка в те бурные революционные дни, еще до того, как он родился; хотя, видит Бог, ее так и подмывало это сделать, когда он начинал слишком уж важничать, разглагольствуя о своих буржуазных принципах.

Мадам Дюваль вскрыла письмо и расправила листки, плотно исписанные неразборчивым почерком дочери, где то и дело встречались зачеркнутые и перечеркнутые слова и строчки. Слава Богу, несмотря на свои восемьдесят лет, она обходилась без очков. "Дорогая моя матушка..."

Прежде всего Зоэ благодарила за подарок ко дню рождения (пестрое лоскутное одеяло, которое шилось дома в зимние и весенние месяцы), затем шли мелкие семейные новости: ее муж, врач по профессии, написал доклад об астме, который он должен прочесть в медицинском обществе; у ее дочери Клементины новый и очень хороший учитель музыки, и девочка делает большие успехи; и наконец - почерк становился все более небрежным из-за волнения, вызванного важностью сообщаемого - главная новость, приберегаемая напоследок в качестве сюрприза.

"В воскресенье вечером мы были у соседей в Фобур Сен-Жермен, - писала она, - там, как обычно, было много врачей и ученых и велись очень интересные разговоры. Мы с мужем обратили внимание на одного человека, который впервые появился в нашем маленьком кружке; у него были приятные манеры, и с ним было интересно разговаривать.