Он оказался изобретателем: получил патент на переносную лампу и надеялся заработать на этом немало денег. Нас познакомили, и вообрази себе мое удивление, когда я узнала, что его зовут Луи Матюрен Бюссон, что он родился и вырос в Англии, что родители его эмигранты, и приехал он в Париж совсем молодым человеком вскоре после Реставрации вместе со своей матерью, ныне покойной, братом и сестрой. С тех пор он живет то в Париже, то в Лондоне, зарабатывая на жизнь, насколько я понимаю, своими изобретениями. И там и тут у него имеются коммерческие предприятия. Женат он на англичанке, у него есть дети, он владеет домом на улице Помп, а также мастерской в Фобур Пуассоеньер. Я бы не обратила на это особого внимания, если бы не странное сочетание двух имен: Бюссон и Матюрен и не упоминание о родителях-эмигрантах. Я вела себя осторожно, постаралась ничем себя не выдать, не сказать, что твоя девичья фамилия Бюссон, а Матюрен - традиционное семейное имя, но когда я как бы между прочим спросила, была ли у его отца-эмигранта какая-нибудь профессия, или же независимый доход, позволявший ему жить в праздности, он, не задумываясь, и с заметной гордостью ответил: "О да, он был мастером-стеклодувом и одновременно хозяином - ему до революции принадлежало несколько стекольных мануфактур. Одно время он был первым гравировщиком по хрусталю в Сен-Клу, на королевской мануфактуре, которой покровительствовала сама королева. Естественно, что когда разразилась революция, он последовал примеру духовенства и аристократии и эмигрировал в Англию вместе со своей молодой женой, моей матерью, и, вследствие этого, ему пришлось терпеть всевозможные лишения и нужду.

Его полное имя было - Робер Матюрен Бюссон дю Морье, и умер он внезапно и трагически в тысяча восемьсот втором году, сразу после Амьенского мира, когда приехал во Францию в надежде вернуть фамильные владения. После его отъезда моя бедная мать осталась в Англии с малыми детьми, не подозревая о том, что расстается с ним навсегда. Мне было в ту пору пять лет, и я не сохранил о нем воспоминаний, но моя мать воспитала в нас глубокое уважение к отцу, внушая нам, что это был человек самых высоких принципов и честности и, конечно, роялист до мозга костей".