Уходя, поцеловал Таню в раскрытую ладонь и сказал, глядя ей в глаза:

– А ты хорошеешь, малыш.

– Но тебе больше понравились эти две… – Она осеклась и отвела взгляд.

– Неужели ревнуешь? Но ведь мы просто друзья, Танюха, я же тебе вроде брата. Или я чего-то не знаю?

– Да, вроде брата, – она сжала губы. – Только мне сегодня уже исполнилось шестнадцать, а этим двум ещё полгода до шестнадцати тянуть.

– Это круто меняет дело, – произнес Юра глубокомысленно, но Таня видела, что в глазах его плясали озорные смешинки.

– Ты меня серьёзно не воспринимаешь, – пожаловалась она.

– Воспринимаю. Но я, Танюха, смотрю на вещи иначе, потому что опыта у меня всё-таки побольше твоего будет, – теперь Юра не смеялся. – Между прочим, ты могла бы поздравить меня с поступлением в институт.

– Поздравляю. Сейчас ты уйдёшь и совсем пропадёшь в круге своих друзей… и подруг… Да, да, подруг. Я же вижу, как ты… как на тебя все глазами зыркают!

– Не ревнуй, тебе рановато.

– И тебе будет совсем не до меня, – продолжала она с нескрываемой грустью. – Уйдёшь и пропадёшь. Исчезнешь, как два года назад…

Так оно и случилось. Он снова исчез. Как-то раз она осмелилась набрать номер его телефона, но никто не поднял трубку.

Минул год, Татьяне исполнилось семнадцать лет. От Полётова не было никаких известий. Он легко затерялся в круговороте её исканий, увлечений, переживаний. За последние полгода она дважды успела влюбиться, и оба раза без сожаления рассталась со своими кавалерами, чем безмерно удивила подруг. Теперь была увлечена каким-то рок-гитаристом, с которым случайно познакомилась на его концерте, где её едва не затоптала толпа одуревших от музыки зрителей.

Но однажды Татьяна увидела Юрку во сне. Он шагнул к ней из темноты, одетый в длинную чёрную мантию, поцеловал в губы, страстно и долго, как в кино, и сказал:

– Я ухожу, малыш, но обязательно вернусь к тебе. А ты пока взрослей и не летай на консервных банках с крыльями.