— Да, Саймон? Что ты хочешь?

Он посмотрел на нее и испугался. Вся божественная смелость, которую он хранил до того момента, куда-то улетучилась. Он почти видел, как она, его смелость, мчится прочь от него, петляя по автостоянке, а из задницы у нее идет дым, как у Вайли Э. Койота из мультика «Роудраннер». Хейден любил мультики.

— Почему… — только и сумел выдавить он из сведенных ужасом легких прежде, чем пасть жертвой гипервентиляции. Ему показалось, что у него сейчас разорвется сердце.

— Да, Саймон? Почему что? — Первые два слова она произнесла дружелюбно; два последних лязгнули, как стальной капкан.

— Почему… — Он задыхался. Язык окаменел.

— Да, Саймон?

Он видел, как ее правая рука отжала рукоятку тормоза. Поняв, что ничего больше он не скажет и только зря ее задерживает, она поджала губы и сверкнула глазами. Отчаявшийся и напуганный, он сделал единственное, на что в тот момент было способно его тело, — пожал плечами. Миссис Дагдейл наверняка сказала бы ему какую-нибудь гадость, но тут у входа на автостоянку замаячил Клиффорд Шнацке.

Она даже окно не стала закрывать. Выжав сцепление, она завела двигатель, покачала головой и уехала.

До конца своих дней Хейден не раз думал о том случае, представляя, что должен был сказать и сделать тогда. Воспоминание не оставляло его в покое, как часто бывает с воспоминаниями детства. Иногда он даже видел это во сне. И всякий раз, даже во сне, когда на экране его личного кинотеатра с системой оптимизации контрастности, резкости и цвета наступал решающий момент, он трусил.

Но, видит бог, на этот раз все будет по-другому! В последнее время ему и так досталось. Может, встреча с миссис Дагдейл на улице тридцать лет спустя — это испытание. Если он его пройдет, дела изменятся к лучшему. Кто знает? Жизнь иногда бывает такой коварной. А ее уроки не всегда очевидны. Да и вообще, ему не терпится выложить этой суке все, что он думает о ней теперь, годы спустя.