Нелли передала его слова в точности. Она чувствовала ладонь Хейдена у себя на спине, чувствовала, как он управляет ею, хотя это было и не нужно, ведь они были заодно. То, что хотел сказать он, хотела сказать и она, и она это сделала.

Когда Хейден кончил и с победоносным видом уставился на потрясенную Дагдейл, какой-то голос поблизости едва слышно произнес:

— Ну что ж, время пришло. Браво.

Он повернул голову вбок, потом посмотрел вниз и, к своему большому удивлению, увидел там щеголеватого коротышку Броксимона, руки в боки, улыбка от уха до уха. А он-то как здесь оказался?

Миллионы и миллиарды синапсов, соединений или что там еще есть внезапно замкнулись у Хейдена в мозгу. Что-то большое зрело в его голове, что-то прояснялось. Он вдруг поглядел на жизнь вокруг себя. На улицу, машины, людей, небо, на весь мир. А потом, мгновение спустя, Саймон Хейден понял.

Он судорожно схватил воздух ртом, который снова появился на его лице в тот самый миг, когда он сделал свое открытие. И опустил Нелли Уэстон на землю.

Этот город, эта планета, эта жизнь вокруг были его собственным изобретением. Это все создал он. Теперь он это знал. Где он их создал? В своих снах, которые снились ему каждую ночь.

Он посмотрел на миссис Дагдейл и удивился не меньше прежнего, увидев, что она кивает ему и улыбается. И Броксимон тоже. И все вокруг. Маленькая собачка на поводке тоже смотрела на него и улыбалась. Он знал имя этого пса — его звали Кевин. Он знал это, потому что сам создал его однажды ночью. Он сам создал весь этот мир.

Саймон Хейден наконец осознал, что его окружает город, мир, жизнь, которую он постепенно, ночь за ночью, создавал в своих снах. Все здесь было либо сформировано им самим, либо взято из его сознательной жизни и перенесено в мир его снов, где он мог играть, сражаться или пытаться разрешить дневные конфликты по собственным правилам.