Этрих часто приходил сюда с собакой побродить или поваляться на травке, глядя на облака. Переехав в Вену, он почти ничем не занимался, только набирался сил да думал о ребенке, которого скоро должна была родить Изабелла.

Этрих умер, но потом его вернула к жизни Изабелла. Он несколько раз пересекал великий рубеж туда и обратно. По ту сторону он изучил язык мертвых и узнал кое-какие необходимые вещи. Ожив, он решил, что все, чему он там научился, начисто исчезло из его памяти, точно стертое губкой. Он ошибался. Его память сохранила все, что он узнал. Но теперь, чтобы войти в потайную комнату своего мозга, где хранились эти знания, ему требовался ключ. А его как раз и не было.

Как только он смог отправиться в путешествие, они покинули Америку и прилетели в Вену. Этрих оставил жену, двоих детей и жизнь, которая раньше приносила ему удовлетворение и радость. Но он все бросил, потому что хотел быть с Изабеллой Нойкор. Он охотно отбросил все, чтобы остаток жизни провести с ней и их ребенком. Все сомнения были позади. Они вместе пересекли мост между тогда и сейчас.

Лай Хитцеля приобрел новый оттенок: он стал еще настойчивее, как будто они и впрямь были в опасности или накануне какого-то события. Этрих снова посмотрел в ту же сторону, что и собака, но ничего не увидел. И все же волнение Хитцеля его встревожило. Почему-то — кто знает? — он торопливо обернулся и поглядел туда, где несколько секунд назад потерпел крушение его самолет. Самолета не было.

Похоже, Этрих не удивился. Быстрым взглядом он обвел местность, чтобы проверить, не ошибается ли он. Не ошибался — модель исчезла. И только тогда тень тревоги появилась на его лице. Пес не ошибся — назревала настоящая беда.

— Хитцель!

Собака умолкла на мгновение, а потом снова залаяла.

— Прекрати! Пошли, нам пора.

Этрих прикоснулся к собачьей макушке. А потом зашагал назад, к своей машине, со всей скоростью, на какую только был способен. Он еще не совсем поправился и потому не мог бежать. А ему хотелось.