Немного погодя Фланнери и Люба сели на землю, чтобы полюбоваться представлением. Человек то и дело спокойным дружеским тоном обращался к собаке. Та смотрела на него так, словно понимала каждое слово.

В какой-то миг Фланнери вскинул руку. Деревянный самолетик тут же замер в пятнадцати футах над землей, подле могучего каштана, который хлопал ладошками желто-зеленых листьев. В полутора милях от них Этрих уже завел свою машину и отъезжал прочь. Фланнери кивнул головой и впервые за все время улыбнулся, точно ждал этого хруста гравия под колесами отъезжающего автомобиля, донесшегося со стоянки. Его рука упала, и самолетик полетел дальше.

— Похоже, все идет как надо, но расслабляться пока рано. Одна ласточка весны не делает, — сказал Джон Фланнери вслух.

Пословицы были его страстью. Он запоминал их целыми томами, и на любой случай у него находилась своя. Неожиданно ему на память пришла еще одна. Откусить легко, да проглотить трудно — подавишься. Поразмыслив над ней с минуту, он вдруг просиял улыбкой. Ведь этим можно воспользоваться. Черт побери, верно! Воспользоваться прямо сейчас и навсегда отравить жизнь Винсента Этриха.

Он приподнял подбородок, нацелив его туда, где парил самолет. Тот развернулся на сто восемьдесят градусов. Точно ожидая инструкций, он помешкал секунду-другую и полетел прочь. Прочь из леса, прочь от деревьев, прочь от Фланнери и от собаки Любы, самолет летел навстречу Этриху и его псу, навстречу Изабелле Нойкор, их нерожденному ребенку и тому горю, которое на них скоро свалится. Сегодня для них настал первый день конца. Даже Джон Фланнери, хотите верьте, хотите нет, немного сочувствовал бедолагам.

— Так как же умер Хейден?

Откинувшись на спинку стула, Флора Воэн скрестила на груди руки.

— Отчего это я не слышу печали в твоем вопросе, Лени?