- На коротковолновом? Это нам семечки! - победно хохотнул парень и тут же слинял из ванной, будто и не было его. В одной фантастической книжке старик помнил - подобный эффект назывался нуль-транспортировкой. Да и как иначе обозвать сей факт, если старик только на дверь глянул, а из комнаты уже доносился ернический говорок парня: - А ты, отец, жох, жох, короткие волны ему подавай... Небось вражеские голоса ловишь, а, старый? А ты "Маячок", "Маячок", он на длинных фурычит, и представь - без никакой отстройки...

- Дурак ты! - легонько ругнулся старик. - Балаболка дешевая... - опять тронулся догонять парня, даже о чае забыл - так ему гость голову заморочил. Шел по стеночке - по утрам ноги плохо слушались, слабость в них какая-то жила, будто не кровь текла по жилам, а воздух. - Вражеские голоса я слушаю, как же... Я против них, гадов, четыре года, от звонка до звонка, ста километров до Берлина не дошел... Буду я их слушать, щас, разбежался... Делать мне больше нечего...

- Извини, отец, глупо пошутил, - парень стоял у тумбочки, а на ней, на связанной женой-покойницей кружевной салфетке, чистым стереоголосом орал подарок из Африки, бодрым стереоголосом певца-лауреата сообщал о его любви к созидательному труду. - А хочешь - так, - парень чуть тронул ручку настройки, и лауреата сменил целый зарубежный ансамбль, и тоже - безо всяких шумов, без хрипа с сипом. - Или так, - и радостная дикторша, обнадежила: "Сегодня в столице будет теплая погода без осадков, температура днем восемнадцать - двадцать градусов".

- Неужто починил? - изумился старик.

- Фирма веников не вяжет, - сказал парень и выключил приемник. - Еще претензии имеются?

- Вроде нет...

- А раз нет, сядем. Разговор будет, - парень уселся на венский стул верхом, как на коня, из заднего кармана джинсов достал сложенный вчетверо листок бумаги, развернул его. Листок - заметил старик - весь исписан был. - Сядь, сядь, нет правды в ногах, нет ее и выше. Слушай сюда... Твоя фамилия Коновалов, так?