Ши едва удержался от ухмылки. Психологии Бельфеба не училась, но прекрасно знала, как обращаться с хвастунами. Фокус заключался в том, чтобы перехвастать их в той области, где вы с гарантией добьетесь успеха.

Лемминкяйнен косо посмотрел на Бельфебу и ответил:

– Харольши, отменяю я свое предложение. Эта супруга твоя – мегера истинная, и нуждается не в чем ином, как в наказании примерном. Дожидайтесь возвращенья моего!

Они уже совсем близко подошли к домам. Ши впервые заметил ряд изможденных оборванных рабов, которые с разинутыми ртами наблюдали за состязанием.

– Самострел! – рявкнул на ходу Лемминкяйнен, когда они расступились перед ним.

Вскоре он появился вновь – с самострелом под мышкой и пригоршней коротких стрел за поясом, Ши заметил, что лук у этого инструмента стальной, а приклад обведен медной полоской и украшен серебряной насечкой. Что ни говори, довольно красивая штуковина, хоть и сугубо утилитарная.

– Гарольд, – тихонько проговорила Бельфеба, – не настолько убеждена я теперь, что взаправду сумею сего плута превзойти. Мощный арбалет стальной в руках опытных куда более точным боем отличается!

– Соберись, детка. Ты его сделаешь! – отозвался Ши, чувствуя себя не столь уверенно, насколько делал вид.

Лемминкяйнен поинтересовался:

– Желаешь ли ты мишень неподвижную, нахалка рыжая, или же заставим раба бежать бегом, дабы придать забаве большую увлекательность?

– Неподвижная сгодится, – ответила Бельфеба. При этом на лице у нее было ясно написано, что в качестве движущейся цели ее устроил бы только сам Лемминкяйнен и никто иной.

Герой указующе ткнул пальцем.

– Видишь вон тот сучок на колу изгороди, что шагах в сорока от нас?

– Вижу ясно. И этот сойдет, равно как и любой другой.

Лемминкяйнен ухмыльнулся, взвел самострел и выпустил стрелу. Стальной наконечник с треском вонзился в шест в трех-четырех дюймах от сучка.

Бельфеба натянула тетиву, отведя стрелу к самому уху, секунду целилась и выстрелила. Стрела лишь слегка задела шест и со свистом отскочила в высокую траву.