Джон сообразил, что означает это «может». Гашмен намерен предложить ему какой-то выход.

— За проявленное насилие уставом школы предусмотрено отстранение от занятий на три дня и запрет на участие в спортивных мероприятиях. Ты исключен из команд по баскетболу и легкой атлетике.

К горлу Джона подступил комок.

— Ты хоть сознаешь серьезность своего положения?

— Да, — выдавил Джон.

Гашмен раскрыл еще одну папку.

— Однако ввиду особых обстоятельств я готов пойти тебе навстречу. Мы оставим это дело без последствий, если ты письменно извинишься перед миссис Карсон.

Гашмен глядел на Джона и ждал ответа.

Джон почувствовал себя загнанным в угол. Да, он ударил Теда. А что ему оставалось делать после того, как эта скотина забросила его одежду в писсуар?

— Почему миссис Карсон требует, чтобы я извинился перед ней? Я ударил не ее, а Теда.

— Она считает, что ты выказал ей неуважение.

Вот, значит, как. Написал письмо — и порядок. Только и надо, что позволить раздавить себя своей матери и миссис Карсон. Даже думать противно. Джон не любил проигрывать. Ни в чем. Ему хотелось сказать Гашмену, что он скорее пойдет на отстранение от занятий.

Однако он лишь произнес:

— Я хотел бы обдумать это на выходных, если вы не против.

— Да. Обдумай все как следует. В понедельник я жду твоего решения.

Мистер Гашмен улыбнулся; он знал, каким будет решение. Джон улыбнулся в ответ и вышел из кабинета.

Городская библиотека находилась всего в нескольких кварталах от школы. Джон прошелся между стеллажами в поисках Первичного. Тот сидел на третьем этаже посреди третьего ряда. Перед ним на столе лежали несколько книг и дюжина газет «Финдли геральд». Рюкзак Первичного был раскрыт, оттуда торчали папки и листы бумаги.