Она подняла голову — небо было розовато-лиловым, голубым и синим. Великолепно… Затем, опустив голову, Джоанна посмотрела на огонек своей сигареты.

— Каким это образом организации могут подвергнуться изменениям изнутри? — спросила она. — Ведь ты подаешь заявление, ты вступаешь, у тебя появляются обязанности…

— Пойми, изменить изнутри намного легче, — прервал ее Уолтер. — Увидишь, если и остальные мужчины такие же, как те, которых я знаю, то очень скоро Ассоциация преобразится и станет Всеобщей ассоциацией. Игра в покер между смешанными парами. Занятие сексом на столах для игры в пул.

— Если бы мужчины, с которыми ты говорил, были типичными представителями этой Ассоциации, — сказала Джоанна, — то она давно стала бы всеобщей. Ну да ладно, делай, что решил, — вступай. А я подумаю над лозунгами для плакатов. Когда у детей начнутся занятия в школе, у меня будет уйма времени.

Он обнял ее за плечи и сказал:

— Потерпи немного. Если в течение шести месяцев она не будет открыта для женщин, я выйду из нее, и мы предпримем что-нибудь вдвоем. Плечом к плечу. «Секс — да! Сексизм

— Степфорд не вписывается в общепринятые рамки, — сказала Джоанна и потянулась к пепельнице, стоящей на обеденном столике.

— Так это и не плохо.

— Посмотрим, вот когда я по-настоящему возьмусь за дело…

Они докурили и теперь стояли, держась за руки и устремив взгляды на широкий простирающийся вдаль газон, на высоченные деревья, черные силуэты которых пронзали розовато-лиловое небо, выделяясь на его фоне. Между деревьев проглядывали огоньки: это были освещенные окна домов, расположенных на Харвест-лейн, соседней улице.

— Роберт Эндрю прав, — сказала Джоанна. — Меня притягивает это место.

Уолтер внимательно посмотрел на фасад дома Ван Сентов и перевел взгляд на циферблат ручных часов.

— Пожалуй, пойду помоюсь, — сказал он и поцеловал Джоанну в щеку.

Она повернулась к нему и, взяв его лицо в свои ладони, прильнула губами к его губам.