Вернулся Касим с зельем кратковременного исцеления и одновременно пролонгированного отравляющего действия. И с тем, что могло бы стать более надежным средством для поднятия настроения: жалобами на собственные проблемы. Проблемы, которые, как понял Дональд, выслушав приятеля, все больше и больше напоминали его собственные.

- Как, спрашивается, я должен объяснить, что подземный мико-ид, сидящий на глубине ста метров, который общается с нами химическим языком, поставляет нам ложную информацию? И что управляющая система, созданная инопланетным искусственным интеллектом - нечто вроде троянского коня? Брюссель по-прежнему ожидает досье на каждого, хотя мы даже не знаем, с каким количеством субъектов имеем дело. Черт бы все это побрал, Дональд, прости мой английский, но это лишь одна из бесчисленных бед, потому что тех, кто возвращается сюда с предполагаемых родных планет, одолевают самые идиотские видения, - пожаловался Касим и, вскинув черные брови, добавил: - Может, мне не следовало все это выкладывать…

- О видениях я слышал, - со вздохом кивнул Дональд. - Люди пытаются мне исповедаться.

- На исповедь полагаться нельзя, - постановил Касим, глядя в сторону. - Но, так или иначе, я бы сам хотел признаться, что станция внеземного контакта утратила свое истинное значение. Мы применяем теории вне зависимости от их контекста.

- А вот это, - с некоторой горечью ответствовал Дональд, - именно то утверждение, которому я всеми силами стараюсь противиться.

Именно то утверждение, которому неизменно противилась церковь. Искушение, много лет предстающее перед верующими в самых различных формах. Едва вера умудрялась утвердиться в умах христиан после очередного испытания, как немедленно следовало новое.