Внезапно высвеченная, передо мной во всех деталях предстает дикая, опухшая физиономия с глазами потревоженной средь бела дня совы. - Привет, Дэдэ,- приветливо здороваюсь я, вталкиваю его в помещение и вхожу следом. Осматриваюсь и преисполняюсь к обитателю хибары невольного уважения: он умудрился свести проблему меблировки практически к нулю. Похоже, в душе этот тип - своего рода авангардист. Посреди комнаты он водрузил ванну в стиле Карла Десятого, доверху набив ее сеном. Ночью она служит ему кроватью, а днем, накрытая крышкой,- столом. На секунду задумываюсь: достанет ли у кого-нибудь ума, когда обитатель хибары преставится, отпилить у ванны ножки? Получился бы первоклассный гроб... На хлипкой этажерке замечаю керосиновую лампу, а на полу - коробок и рассыпанные спички. - Как думаешь, Дэдэ,- как можно дружелюбнее обращаюсь к мусорщику,- если зажечь эту лампу - сможем мы увидеть друг друга? - Спички отсырели,- хрипит он. - Просто ты не знаешь, с какой стороны они зажигаются. Сейчас посмотрим. Я зажигаю лампу, поправляю чадящий фитиль и засовываю мой электрический фонарик в карман. И тут же разражаюсь гомерическим хохотом, только сейчас обратив внимание на изысканность костюма собеседника. Кроме залатанной рубашки, на нем ничего нет. Однако он настолько не отошел после вчерашнего, что ему совершенно наплевать, прикрывает какая-нибудь тряпка его яйца или они болтаются на свободе. Сейчас он куда больше озабочен тем, кто это столь неожиданно к нему пожаловал. - Здравствуйте,- вежливо бормочет он. Я тронут. - Почему бы тебе не надеть свои штаны, Дэдэ?- столь же вежливо интересуюсь я. Он наконец замечает, что не вполне одет, и торопливо запихивает свое жалкое мужество в вытертые брюки. - Не пугайся, дорогой,- продолжаю я,- мне только нужно кое о чем тебя спросить. - О чем это?- каркает он. - Помнишь ту белую собаку, которую задавили на дороге? Что ты с ней сделал? - И вы о том же?- бормочет пьяница. - Как это - о том же?- я аж подпрыгиваю от неожиданности.