В ясном воздухе ночном

Говорят они о том,

Что за днями заблужденья

Наступает возрожденье, Что волшебно наслажденье - наслажденье нежным

сном.

Сани мчатся, мчатся в ряд,

Колокольчики звенят, Звезды слушают, как сани, убегая, говорят,

И, внимая им, горят, И мечтая, и блистая, в небе духами парят;

И изменчивым сияньем,

Молчаливым обаяньем, Вместе с звоном, вместе с пеньем, о забвенье говорят.

II

Слышишь к свадьбе зов святой,

Золотой! Сколько нежного блаженства в этой песне молодой!

Сквозь спокойный воздух ночи

Словно смотрят чьи-то очи

И блестят, Из волны певучих звуков на луну они глядят.

Из призывных дивных келий,

Полны сказочных веселий, Нарастая, упадая, брызги светлыя летят.

Вновь потухнут, вновь блестят

И роняют светлый взгляд На грядущее, где дремлет безмятежность нежных снов, Возвещаемых согласьем золотых колоколов!

III

Слышишь, воющий набат,

Точно стонет медный ад! Эти звуки, в дикой муке, сказку ужасов твердят.

Точно молят им помочь,

Крик кидают прямо в ночь,

Прямо в уши темной ночи

Каждый звук,

То длиннее, то короче,

Выкликает свой испуг,

И испуг их так велик,

Так безумен каждый крик, Что разорванные звоны, неспособные звучать, Могут только биться, виться и кричать, кричать.

кричать!

Только плакать о пощаде

И к пылающей громаде

Вопли скорби обращать!

А меж тем огонь безумный,

И глухой и многошумный,

Все горит,

То из окон, то по крыше,

Мчится выше, выше, выше,

И как будто говорит:

Я хочу Выше мчаться, разгораться, ввстречу лунному лучу, Иль умру, иль тотчас-тотчас вплоть до месяца взлечу!

О, набат, набат, набат,

Если б ты вернул назад Этот ужас, это пламя, эту искру, этот взгляд,