В каналы и миазмы водостоков.

Последние из капель,

Сползая вниз по моему окну,

Как по щеке отвергнутой,

В десятый раз с тоскою

Вопрошали:

Зачем все это нам?

Зачем вообще мы были?

x x x

В моем саду среди других

Есть хризантемы, розы, орхидеи,

Их поливают бабушка и мама,

А я из лепестков варю варенье, -

С чаем -- оно прекрасно,

Без -- терпимо...

В моем саду среди других

Есть Каменный Цветок -

Огромный и ужасный.

Он ненавистен мне,

Но оттого

Цветет лишь с более улыбчивым упорством.

Он неподвластен засухам, поскольку

Его питают

Реки лютого ненастья...

С вареньем из орхидей

Он горек,

Без варенья -- яд.

x x x

Чуть оторвался, воспарил,

Покинув скорченное тело,

Я столько в жизни натворил,

Что справился и с этим делом.

Диагноз, химия, врачи -

Все позади, вернее, снизу,

Других, мой друг, теперь лечи,

А я прошел уж по карнизу.

Теперь по ветру я растерян

Туманным пеплом, дождь-душой,

И под могилку уж отмерян

Земной квадратик небольшой.

И все иначе... Как-то пусто,

Как не бывало на Земле,

Но ни письмом тебе, ни устно

Не передать того уж мне.

x x x

Скучнее не было б счастливого Ромео,

Сочувствуют, увы, погибшим,

И умерев, он сделал верный ход,

Сманив к местам событий

Два полчища зевак,

Болельщиков игры: "Монтекки-Капулетти".

А был бы жив -- и был бы скучен,

Не выжав ни слезинки.

Слеза идет на зов сестры, на зов крови и горя.

Да он и сам бы нам не стал кричать.

Зачем? Его Джульетта рядом.

Должно быть, счастье -- это заткнутые уши,

По-рыбьи ускользнувшая душа,

Ушедшая в свой маленький мирок,