Что вдруг назвался раем.

Все прочее вдали. Стучи -- не достучишься.

Итак... Свеча Надежды -- горит наедине с собой,

Поленья, хворост ей не нужны,

Как не нужно дыханье ветра.

Она лишь дразнит лепестком тепла и гаснет,

Едва мы объявляемся вблизи.

Так, описав словами чувство,

Мы лепкой форму искажаем,

А, искажая, губим. Человек,

Коль скоро мы ему подправить профиль

попробуем, -- не выдержит и сгинет...

И напоследок без морали:

Оркестр, занавес и публике на выход

Пора бы, но сидит...

Седой конферансье чуть удивлен:

Уснули все до одного? Или мертвы?

Такая смерть и скука -- эти пьесы!..

x x x

Как я устал от смертей и наездов

Вечно родных и внезапных гостей,

Скучных экранов, томительных съездов,

Схожести фраз и печальных вестей.

Выспаться б вволю, залечь на неделю,

Выпив всю чашу единым глотком,

Кончить постылый забег на пределе

И позабыть всех, с кем просто знаком.

С хрустом в тайгу, что еще может где-то,

В джунгли лианные, полные змей,

Ждущих так тщетно тепла и привета,

Чтобы не стать сволочнее и злей.

Мыслям своим сшить из нерва упряжку,

Кнут засвистит, погоняя гурьбу,

С воем помчат и со злобой за ляжку

Будут кусать хромоножку-судьбу.

x x x

В лесу, удрав от городских хлопот,

Платил я кровью за свободу,

Кормя слепней и комаров,

Моргая солнцу,

Растянувшись

Усталой ветвью на поляне.

Я жить мечтал и раствориться

В пейзаже, что казался мне

Природой.

Растроганный, я думал,

Если их не гнать,

Они отстанут. Сами.

И воздух надо мной пищал

От жадного многоголосья.

Промчалось утро, день прошел,

И капля крови, что была последней,