И опустевшие коридоры.

Она селится в комнатах, где кровати

Скрипом пружин умоляют "Хватит!"

Присевших на краешек к изголовью

Тех, что могли бы заняться любовью.

7

Наконец-то день как отрезан

Тучей, несущей грозу и вечер,

Потрясающей молниями над лесом.

Резкая смена всегда легче.

Убегать не хочется. И, подставив

Прическу под налетающий ветер,

Можно просто стоять, представив

Море, нанизанную на вертел

Мачты шхуну, и волны крутят

Ее, плюются в лицо и шепчут,

И капитан принимают грудью

Судьбу муравья на плывущей щепке.

8

За окном обычно совсем не то,

Что хочется видеть, но от и до

Раскинулись крылья тысячи крыш,

И нету голоса крикнуть "кыш".

Так выглядит осенью голый пляж.

И так и тянет накинуть плащ,

Расправив зябко пушистый шарф.

Такой пейзаж превращает шар

Земной в бесспорную плоскость, в круг.

И воздух, переполняя грудь,

Спешит на волю звенящим "чхи!",

И с носа стряхивает очки.

9

Памяти Бродского

Серое море как грязная простынь

Скомканным краем тычется в пристань.

Волны (пена на них как короста)

Встали, готовясь идти на приступ.

Их угнетающе мерная поступь

Слышится днем, на закате и после.

Брызги наполнили блестками воздух,

Чуть затуманенный маревом возле

Края округлого, там, где так просто

Небо потрогать; и вовсе не подвиг

Голосом с пирса рассечь, а не торсом

Волны, всегда набегавшие по две.

24 мая 2000 г.

10

Хуже изгнания только остаться там,

Где родился, прятаться по кустам

От своего хвоста; где сам ты не так высок,

Как твой рост, потому что прячешь лицо в песок.

Хуже всего, вставая, видеть одну

И ту же картину, тот же ландшафт, луну,