Прячущую в облаках половину лица.

Начинать новый день с исписанного листа.

И когда четыре стены упираются в потолок,

С поднятым вверх лицом, как поплавок

На волне, не зная покоя, качаться в такт

Мысли, ползущей среди извилин как танк.

11

День слишком краток, чтоб подводить итог.

Оттого дневники копят в тебе труху

Событий. Всякий дневник - едок

Времени, вытянутого в строку,

Но не в струну: звук переходит грань

Слышимого, и напрасный труд

Раз за разом пытаться переиграть

Самого себя. Останется труп,

Если вычесть из человека то,

Что он называет своей судьбой,

И никто на свете - ни здесь, ни на том

Не возьмется быть такому судьей.

12

День начинается с пустяка,

Разросшегося до катастрофы, вроде

Будильника, выступившего в роли

Мухи, отскакивающей от стекла.

Затем пробуждение. Свет, едва

Ощупав сетчатку, растекается по квартире.

Ты тянешь время, как пешка, на Е-4

Сменить не желающая тепленькое Е-2.

Потом сточные трубы пьют воду с лица,

Опухшего за ночь как спелая слива.

Новый день встречает тебя брезгливо,

Как тупик - беглеца.

13

В душном воздухе лета запах зимы

Едва уловимый - может быть, от стены,

От серой кирпичной кладки, от лестницы, в чей пролет

Если уронишь взгляд - никто не подберет.

Запах зимы гнездится в ветвях, пока

Зеленых; в небе, где облака цвета потолка

Либо на голубом самолет оставляет след

Движения в пустоте, и не нужен свет.

Да скоро его и не будет. Вернее, будет, но

Недостаточно, чтобы, утром взглянув в окно,

Увидеть что-то кроме бесцветных глыб

Зимы, поджавшей в термометре ртутный клык.

14

Город, избавившийся от улиц.